Мы не верили своему счастью. Отец Агафодор сразу ушёл звонить патриарху Алексию. Было уже поздно, около полуночи, но только что закончилось заседание Священного Синода. Минут через двадцать Святейший был в Донском. К его приезду мы подняли остальные плиты над склепом и встречали патриарха праздничным колокольным звоном. В полночь он звучал как на Пасху.
Трудно передать, какие чувства испытывали мы в ту ночь, стоя у открытой могилы святителя Тихона. Не верилось, что всё закончено и мощи перед нами. Наверное, такое же чувство было у патриарха Алексия. Потом он сказал мне:
- Всё таки следует посмотреть, здесь ли мощи.
Я надел епитрахиль, потому что к мощам можно прикасаться только в священной одежде, и спустился в склеп. Поддев гвозди и приподняв резную крышку гроба, я с замиранием сердца вложил внутрь руку. Пальцы мои ощутили сначала ткань, потом плечо...
- Здесь!!! - закричал я что есть силы.
- Всё! Назад, назад! Закрывайте скорей! - услышал я сверху взволнованный голос патриарха.
Это произошло 19 февраля, а спустя три дня в монастырь приехали Святейший патриарх, члены Синода, духовники Троице-Сергиевой Лавры архимандрит Кирилл и архимандрит Наум. Когда подняли обветшавшую крышку гроба с осыпающейся на глазах резьбой, перед нами предстали нетленные мощи святителя Тихона, покрытые бархатной патриаршей мантией.