Божий суд не заключается в том, чтобы Господь измерял наши добродетели, чтобы Он расценивал нашу искушенность в предметах веры.
Мы знаем, что мы не всегда приносим радость и мир, правду и добро в судьбу людей; стоит окинуть взором ряд наших самых близких знакомых, людей, которые нас так или этак встречают, и делается ясным, какова наша жизнь: скольких я ранил, скольких обошел, скольких обидел, скольких так или иначе соблазнил. И вот новый суд стоит перед нами, потому что Господь нас предупреждает: то, что мы сделали одному из малых сих, то есть одному из людей, братий Его меньших, то мы сделали Ему.


И, наконец, мы можем обратиться к суду евангельскому и поставить себе вопрос: как судил бы о нас Спаситель, если бы Он посмотрел - как Он на самом деле и делает - на нашу жизнь? Последний суд над совестью нашей принадлежит не нам, принадлежит не людям, а Богу; и Его суд нам ясен в Евангелии - только редко умеем мы к нему вдумчиво и просто относиться.
Поставьте себе эти вопросы, и вы увидите, что исповедь ваша будет уже серьезная и вдумчивая.
Когда мы придем на исповедь, нам должен быть ясен не только суд нашей совести, не только суд людской, но и суд Божий. Но ясен не только как ужас, не только как осуждение, но как явление целого пути и всех возможностей, которые в нас есть: возможность стать в каждое мгновение и быть все время теми просветленными, озаренными, ликующими духом людьми, какими мы бываем иногда, и возможность победить в себе, ради Христа, ради Бога, ради людей, ради собственного нашего спасения то, что в нас чуждо Богу, то, что мертво, то, чему не будет пути в Царство Небесное.

Будьте с теми, с кем вы искренне смеетесь!

Приготовление к исповеди
1. Каким был общий эмоциональный "тон" (или "фон" прошедшего времени (скажем, полугода)? Был ли он светлым, темным, переменчивым, что преобладало? Есть ли новые причины, с которыми можно было бы этот "фон" связать? Или их не удается найти: почему? Не было ли чувства безотчетной тревоги, неясного беспокойства, постоянной неудовлетворенности, чувства слабости и истощения сил, соотносимо все это хотя бы как-то с верой и молитвой?


2. Что преобладало: чувство, что произошли какие-то потери, или чувство приобретения? Было ли ощущение серьезной неудачи в жизни или удачи? Если что-либо подобное имело место, поставим себе вопрос, что именно мы считаем (в глубине души) удачей или неудачей, можем ли из того и другого извлечь личный урок и связать со своей верой? Находит ли здесь личная вера подтверждение?


3. Приходило ли вам в голову оценивать свою жизнь вот в каком отношении: есть ли в ней радость, счастье, глубокое удовлетворение? Должны ли они быть, стоит ли затрачивать силы ради них? Почему? Не ограничивается ли жизнь раздвоением между "мне хотелось бы" и "но я не должен" или "мне придется"? Если да, почему мы легко уступаем окружающей жизни в своем праве на радость и счастье, в праве на некоторое "наслаждение" жизнью?


4. В каких обстоятельствах казалось для вас наиболее трудным быть честным и открытым в своих мыслях и эмоциях, и чувствах? Имело ли это отношение к какому-то внешнему идеологическому принуждению или к проповеданию веры или к чему-то еще? Трудно ли вам быть самим собой в "обычных" ситуациях, когда не требуется отчета в фундаментальном жизненном выборе? Где вам труднее - среди "верных" или "внешних"? Куда вас сейчас больше "тянет" и куда больше "тянуло" раньше? Почему?


5. Возросло ли ощущение внутренней свободы по отношению к обстоятельствам жизни? Удалось ли добиться уменьшения их гнета, или такой задачи не ставилось? Почему? Помогли ли здесь вера и молитва? Или же другие средства?


6. Если жизненная ситуация, проблема, лицо, группа или организация вмешиваются в вашу жизнь - теснят, принижают, бросают вам вызов, как вы склонны реагировать - принимать, вступать в борьбу, озлобляться, впадать в тоску, ненавидеть или уклоняться? Почему? Имеет ли такая реакция отношение к вере и надежде на Бога, к чувству собственного достоинства? Есть ли в вашей жизни желание борьбы и мужества?

Будьте с теми, с кем вы искренне смеетесь!

7. Когда вы предоставлены самому себе, к чему вы склоняетесь:
а) продлить уединение или избавиться от него?
б) к тому, чтобы уходить мыслями в заботы настоящего, к сосредоточению на душевных болях, к уходу мыслями в прошлое или мечтами в будущее? Почему? Испытываете ли вы при этом успокоение, возбуждение, уныние, вдохновение? Почему? Склоняетесь ли вы при этом к размышлениям о событиях и итогах своей жизни в свете веры? Обращаетесь ли к молитве? Или к тому и другому приходится себя принуждать?


8. Есть ли у вас в жизни близкий друг? Почему это стало возможно или почему это не осуществилось? Если нет, может ли община (к примеру, наша) его заменить? Или ее назначение иное?


9. Опишите себе портрет себя, каким вы хотели бы себя видеть, и друзей - какими бы их хотелось видеть? Почему? Затем сделайте второй портрет - какими вы видите себя, жизнь, друзей, как они есть. В чем расхождение? Почему? Должно ли это расхождение быть устранено? Зачем? Каким путем?


10. Часто ли бывают в вашей жизни дела, которые хотелось бы начать (и доводилось начинать) с молитвы? Как вы думаете, почему?


11. Ясно ли вам основное жизненное призвание? Как бы вы это формулировали и высказали, если бы кто-то об этом спросил? Удается ли вам его реализовать и почему? Что мешает? Если бы Иисус сейчас прямо спросил вас, что вы считаете основным результатом своей жизни, нашли бы вы что сказать?


12. Удавалось ли вам совершать в жизни поступки из соображений любви, не обусловленной ничем? Если да или нет, почему? Какой духовный урок принесла вам удача (или неудача) в деле любви? Какое этому придавалось значение?


13. Приходилось ли вам кого-то в чем-то по-настоящему простить?
Есть ли кто-то (или что-то), кого (или что) вы простить не можете? Почему?


14. Когда по всем вопросам удастся сформулировать искренний и серьезный ответ, можно попросить ответить на следующие вопросы: есть ли в вашей жизни ясное ощущение личного присутствия Бога, Его личного вмешательства в ваши дела и судьбу? Ожидаете ли вы Его внимания и любви к себе или "по скромности" не очень ожидаете? Был ли в вашей жизни призыв Господа, обращенный лично к вам? Распознавался ли он в чем-нибудь? Было ли "касание" Св. Духа за это время? Была ли готовность и желание дать ответ? Какой шаг вам удалось сделать за это время? Прислушиваясь к Иисусу и Духу, можете ли вы сказать, что вы каждый день несколько раз или хотя бы раз за все это время в чем-то преодолели собственное сопротивление и сопротивление окружения ради любви, ради призвания, ради святости, ради Господа?

Будьте с теми, с кем вы искренне смеетесь!

Списки греховВ наши дни вседозволенности издано много брошюр типа "Чинопоследование исповеди", "Таинство Покаяния" и тому подобных. Многие изданы без нашего благословения, хотя на первой странице и напечатано: "По благословению Святейшего Патриарха Алексия". В них можно встретить вопросы духовника или образец исповеди во всех грехах, начиная от помыслов и оканчивая уголовными преступлениями. Один пример для иллюстрации качества некоторых из этих брошюр. Можно, например, встретить упоминание о таком грехе, неизвестно, правда, против какой заповеди: "Тратила много времени на ненужную стирку белья". И это предлагается для подготовки к исповеди мирскому человеку, женщине, хозяйке?! Что же - бездельничать и ходить в грязи, это будет христианский образ жизни? Не у всех ведь есть сегодня возможность приобрести импортные автоматические стиральные машины. Читал ли составитель этой брошюры слова Апостола Павла: Кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного (1 Тим. 5:8)?
Печально, что некоторые священники, в основном иеромонахи, считая исповедь по таким брошюрам углубленной и исчерпывающей, активно пользуются ими при совершении Таинства Покаяния без учета возраста, пола, положения человека в обществе. Можно себе представить, как чувствует себя невинная пятнадцатилетняя девочка, когда, называя вещи своими именами, ей задаются вопросы о содомском грехе и тому подобном, или порядочная семейная женщина, когда такого рода духовник начинает расспрашивать об интимных подробностях ее супружеских отношений.
Причем это особенно характерно для младостарцев и монашествующего духовенства. Будет ли желание приступать к Таинству Покаяния еще раз у людей, прошедших такую генеральную исповедь? Думаю, что нет. Конечно, частично эти вопросы указаны в Требнике в обычном последовании о исповедании. Но там же сделана оговорка, что духовник должен задавать вопросы "со всяким разсудным испытанием смотря различие лиц и потому испытание творя: инако бо духовна, инако людина, инако монаха, инако мирска, инако юна, инако старца".


Святейший Патриарх Алексий II

Будьте с теми, с кем вы искренне смеетесь!

Вопрос: По рукам православных верующих ходят брошюры, составленные как бы в помощь исповедующимся и содержащие перечень грехов. Среди упоминаемых там грехов (их может быть до двух тысяч) всевозможные извращения, о которых иные православные верующие даже и слыхом не слыхали. Насколько полезны или вредны подобного рода пособия?

Будьте с теми, с кем вы искренне смеетесь!

Ответ: Я со всей определенностью и убеждением скажу, что подобные пособия вредны. Они должны бы быть запрещены, отняты у тех, у кого они есть, и совершенно иной подход должен быть предложен для подготовки к исповеди.
Первым делом я скажу, что никто не может прочесть две тысячи названий грехов и быть в состоянии себя определить среди них. Некоторые люди, приезжающие из России, приходят ко мне на исповедь со списками и начинают вычитывать. И каждый раз я их останавливаю и спрашиваю: "А вы знаете, что значит этот грех?" - "Нет, но он числится в списках, и так как я грешный человек, я его упоминаю"... Это не исповедь, это не только извращение, но оскорбление самого понятия исповеди, унижение исповеди.
Человек должен исповедовать свои грехи, это первое; он должен быть научен постепенно с большей тонкостью понимать свои душевные состояния, оценивать свои поступки и их исповедовать. Но исповедовать грехи, которые когда-то были просто записаны досужими монахами и вошли в списки, совершенно бессмысленно, это ничему людей не учит.

Будьте с теми, с кем вы искренне смеетесь!

Как принцип, человек должен научиться исповедовать свои грехи, а свои грехи - это те, которые он сознает как таковые. Позже, когда он повзрослеет духовно, он найдет в себе еще другие грехи и основания исповедовать их. Поэтому мой совет был бы таков; чтобы человек стал перед свой совестью, перед лицом Божиим, перед судом своих друзей и знакомых, и поставил себе вопрос: что во мне недостойно ни меня самого, ни Бога, Которого я исповедую, ни общины, к которой я принадлежу, ни людей, которые меня считают своим другом? Человек должен все это продумать и знать: вот в этом я согрешил против самого себя, против тех людей, которые меня любят, против Бога, Который Свою жизнь отдал за меня, против Церкви, которую я уродую своими грехами, своей принадлежностью ей. И в этом смысле исповедь должна быть совершенно личная. Она неминуемо будет неполная, но она будет реальная. Она будет неполная в том смысле, что другой человек, более духовно зрелый или лучше наученный или более опытный найдет в себе, может быть, и другие грехи, но в данную минуту тот человек, который исповедуется, должен исповедовать свои собственные грехи.
Второе, что я хотел бы сказать: часто духовники советуют читать Евангелие или Послания, или даже Ветхий Завет и отмечать все те указания на греховность, которые там есть, и ставить перед собой вопрос: греховен ли я в этом или нет? И делая это, люди проходят мимо самых светлых моментов в Священном Писании. Мой совет им бывает и остается таким: когда читаешь Священное Писание, отмечай все те изречения Спасителя, все указания Апостолов, все места в псалмах, на которые ты отзываешься или с радостью, или с болью. С радостью в том смысле: Боже, как это прекрасно! Вот каким я хочу быть!.. - или с горем: Да, я это понимаю, это дошло до моей души, и - увы! - я не таков... Вот если отметить те места, в которых наша душа узнает самое прекрасное, что Бог ей открывает о ней самой, и то, что открывается ей о греховности, тогда человек может исповедовать реальные грехи. Реальные грехи, относящиеся к тому, что вы в себе нашли созвучного в Евангелии, заключаются в том, что я это понимаю умом, я это воспринял сердцем, меня это взволновало до глубин души - и я так не поступаю. В этом я не только нарушаю заповедь, объективную заповедь Божию, но я поступаю против того, что уже во мне созрело, против того, что я уже познал об истине духовной жизни и жизни с Богом. Вот это и надо исповедовать.
Также когда нас что-то поражает: ах, мне в голову не приходило, что это греховно, а я это делаю, или я об этом мечтаю, да, я понимаю теперь, что это грех, и я исповедую это. Вот в чем начало исповеди. Потом можно искать в наставлениях Отцов Церкви или у духовника каких-нибудь других указаний, но исповедь должна быть всегда моя собственная. И нужно помнить, что ни одна исповедь не может быть исчерпывающей. Думать, что человек может исповедать все, что в нем есть, иллюзия, потому что человек может исповедать только то, что он видит, а мы все полуслепые в этом отношении.

Будьте с теми, с кем вы искренне смеетесь!

Ожидать от человека, что он может исповедать глубинные грехи, о которых он еще не имеет понятия в своем духовном опыте, потому только, что они значатся в списке, бессмысленно. Конечно, всякий из нас может сказать: Отцы Церкви говорят, что то или другое греховно; ну, значит, я грешен, потому что я даже понятия не имел о том, что это нехорошо... Но не в этом дело. На исповеди человек должен предстоять перед Богом во всей своей правде, а не в чужой правде. И поэтому такие списки только вредны.
А когда в этих списках еще значатся половые извращения, то рекомендовать подобные списки - просто преступление, свершаемое так называемым "духовником" против человека; потому что мы все знаем, как мысль вкрадывается в нас через слух, через зрение и как постепенно эта мысль охватывает наше воображение, как постепенно мы начинаем интересоваться этой мыслью и впадаем в искушение.


Я помню одного человека, - это было много лет тому назад, - которому священник дал список грехов, и этот циничный, неверующий человек вернул список со словами: "С каким интересом я этот список прочел! Мне в голову все это не приходило. Как это было интересно, как любопытно, и как я буду над этим думать и играть воображением!" Этого ли вы хотите, когда даете человеку список грехов? Можете ли вы с уверенностью сказать, что он его воспримет именно с покаянным чувством? Нет, не можете. Поэтому берегитесь этого.


митрополит Антоний Сурожский

Будьте с теми, с кем вы искренне смеетесь!

Некоторые верующие, готовясь к исповеди, делают записи. Этот обычай, полезный сам по себе, при неправильном понимании смысла исповеди имеет отрицательное воздействие на душу кающегося. При подходе, требующем "рассказать все до мельчайших подробностей", у верующего вырабатывается отношение к исповеди как к рапорту перед Богом о допущенных грехах. На исповеди таких людей хорошо прослеживается желание зачитать все как можно быстрее (по недостатку времени) и полнее, чтобы что-то не упустить, иногда без всякого покаянного чувства. После исповеди такие люди часто подходят вновь и неоднократно, говоря, что забыли такой-то грех. При этом, как правило, они просят священника разорвать или сжечь запись, считая это действие чуть ли не главным тайносовершительным моментом всей исповеди.


Еще хуже, когда священник, взяв такую запись, прочитывает ее, либо, не читая, разрывает и, ни слова не говоря, читает разрешительную молитву. Человеку, дающему священнику написанный текст и говорящему при этом: "Прочитайте сами", следует объяснить, что грех исповедуется перед Богом, что самому священнику это знать неинтересно, а если и нужно, то только для свидетельства и для духовного совета, способствующего исцелению от болезни греха. Следует объяснить верующему, что исповедь - не отчет перед Богом, а тем более перед духовником о совершенных грехах, а запись - лишь памятка для самого исповедующегося. Не надо, гоняясь за дешевой популярностью, рвать или сжигать запись исповеди, а наоборот, надо объяснить, что разрывание бумажки никакого сакраментального значения не имеет, а является если не суеверием, то фарисейством ("согрешений моих рукописание раздери").


К сожалению, *мы часто рассматриваем Таинства статически, а их следует рассматривать динамически... Главное на исповеди - не слова, а осознание своей греховности, отпадения от Бога через грех, желание вернуться к Нему и не повторять ошибок прошлого. Следует сосредотачивать внимание не столько на прощении грехов, сколько на благодати для борьбы с грехом, подаваемой в этом Таинстве, и на ответственности за получаемую благодать: "От сих отныне должен еси блюстися, понеже вторым крещением крещаешися".

Будьте с теми, с кем вы искренне смеетесь!

Как часто бывает подобное в нашей жизни! Человек хочет получить милость Божию, лишь формально исполнив ряд условий. Три дня попостился, вычитал каноны, исповедался – и он готов к принятию Святых Христовых Таин...


Один раз ко мне на исповедь пришел человек с пятью-шестью листами мелкого компьютерного текста. Посмотрев напечатанное, я спросил принесшего их: “Вы сами это готовили?” – “Нет, мне помогали сотрудники”. Эта “исповедь” готовилась так: взяли поучения Оптинских старцев, другие книги святых отцов, выбрали оттуда подходящее, просуммировали, обработали – и “исповедь” готова.


Человек, всю жизнь занимавшийся литературными компиляциями, даже не подумал о том, что подход к Богу должен быть иным. Поучителен и “пост” этого человека. Будучи моим знакомым, он позвонил мне с предложением вместе “попоститься” – у него очень уж замечательный стол. Каких там только яств нет! Меня это вначале насторожило, потом заинтересовало. Я принял приглашение и приехал. Застолье было действительно великолепным. Все постное – но это было более чем изобилие. Три дня поста для моего знакомого прошли прекрасно. Все необходимое и важное для этих целей он прочитал и записал на магнитофон, чтобы в любых жизненных ситуациях можно было без труда найти нужное и прослушать. После такого “поста” он причастился и очень довольный отправился домой, ожидая Божией милости.


Через неделю у него появились серьезные претензии: “У меня ничего не изменилось, хотя я все выполнил. Где я мог допустить ошибку?” Мой знакомый сильно огорчился – и поникло лице его.

Будьте с теми, с кем вы искренне смеетесь!