Человеку, у которого уже закончился начальный период "призывающей благодати", когда все здорово и легко, Господь начинает посылать разные испытания и скорби, т.е. начинается школа смирения. И иногда так закрутит, особенно в посты, что какие тут улыбки... Человек , как правильно выразился Олег, на изломе. Радоваться и улыбаться в такой момент может только психически больной человек.
Нам с вами лучше, придя в храм Божий, да и вне его, обращать внимание на себя. Давайте начнем учиться видеть каждый себя со стороны, какие мы пред Богом перел людьми в данный момент, как смотримся в глазах Божиих. А что там кто-то сделал сказал, бровью не так повел, Господь разберет. За него с вас не спросится.

ВСЁ В МОИХ РУКАХ.А ЧТО НЕ В МОИХ РУКАХ,ТО У МОИХ НОГ

Хороший вопрос. Ответ прост. Потому что верующих мало. Лицо верующего не злое. Пусть хоть каждый день в церковь ходит, а сам злой - что толку? Не верит значит. Но вот другое дело, когда ходишь в церковь и все тебе в людях злоба видна... и все тебе кажется, что все какие-то злые и унылые и все тебя обидеть наровят.. Вот тут уже пора о себе задуматься.. А не ты ли, голубчик, сам злой и не верующий? А не видишь ли ты в людях все то, что тебе самому присуще в первую очередь?

Всякий,призывающий имя Господа-СПАСЕТСЯ!!!

Мне кажется..что у многих людей злое выражение лица..не потому что они злые,а просто у многих людей внутренние переживания искажают внешнее впечатление.Человек не видит себя со стороны..в тот момент,когда он находится ,например,в глубокой..иногда в скорбной молитве...Часто невозможносебя контролировать...находясь в толпе(а тем более в церкви).Глубоко воцерквлённые люди...по моему,чаще находятся в размышлениях,поэтому и лица могут казаться очень серьёзными.Для них,скорее,характерно внешнее сотояние покоя и умиротворения.....Я так думаю..не знаю..права ли ?*-)

Самое дорогое что у меня есть- это мой муж и маленький сынулечка!

"Вопрос - Скажите, почему церковные люди такие неулыбчивые?
Ответ - Потому что в нашей Церкви уже произошла революция бассет-хаундов. Знаете такую собачку с вечно-грустными большими еврейскими газами?
Отчего-то в 90-х годах, на исходе ХХ столетия, уже выйдя из полосы гонений, мы где-то потеряли Православие. Произошла революция унылых пессимистов. «Феррапонтов» дух явно оттеснил дух «зосимов» (это если говорить терминами «Братьев Карамазовых»). Серафимово Православие, умеющее радоваться Богу, Пасхе и человеку, стало редкостью.
Греческое слово орто-доксия имеет два смысла: право-верие и право-прославление. Можно быть правоверным и неправославным. Быть православным – это значит стяжать умение правильно славить Господа, жить молитвой, радоваться ей.
Есть три типа молитвы. Самый распространенный и самый низкий — просительный. Почему самый низкий? Потому что просить Бога может даже атеист.

Я помню свою первую молитву в жизни, когда я был еще юным пионером и атеистом: «Господи, хоть бы учительница заболела!». Вторая молитва, более высокая, — благодарственная: Господи, благодарю Тебя за те дары, что Ты мне дал. Здесь память о Боге уже начинает теснить заботу о себе, любимом. Такая молитва встречается уже гораздо реже просьб. В Евангелии мы помним, что только один из десяти исцеленных Христом прокаженных вернулся благодарить (Лк. 17). Но и в просительной молитве, и в благодарственной я на первом месте, Бог на втором.
А вот третья, славословящая молитва бескорыстна. Но главное в ней то, что ее нельзя творить вдали от Бога. Просить Бога можно из греховного и мрачного далека: «из глубины воззвах к Тебе, Господи». Но славословить Бога можно только внутри Бога. Славить Бога, петь может только сердце, которого Господь уже коснулся.

В Евангелии мы видим два случая, когда люди не просят Бога и не благодарят, а именно радуются Ему: при встрече апостолов с воскресшим Спасителем «горело… в нас сердце наше» (Лк. 24, 32). И так же было на Фаворе: «Господи, хорошо нам здесь быть» (Мф. 17, 4). Вот эта радость встречи – это и исток Православия, и его цель.
С другой стороны, еще с апостольских времен известно и обратное: «молитва печального человека не имеет силы восходить к престолу Божию» (Ерм. Пастырь. Заповедь 5,10). «Нельзя верить, стиснув зубы: это очень ненадежно и это оскорбление Господу… Великий подвиг сейчас – сохранить веру, и не угрюмую, точно загнанную в какой-то подвижнический тупик, а веру-любовь, любящую веру, веру, веселящуюся о своем Христе» .

У Иоанна Лествичника есть упоминание о людях, которые «одержимы бесом печали» (Лествица 5,29). А преподобный Серафим Саровский говорил, что «Как больной виден по цвету лица, так обладаемый страстию обличается от печали» . И напротив, «Волю же Божью узнать легко по следующему признаку: если после молитвы, после серьезных размышлений Вы не чувствуете тяготы, печали, отвращения к делу, а чувствуете себя легко, с улыбкой, с легким сердцем помышляете о предлагаемом Вам деле, то – явный признак, что оно не против воли Божией» – делился своим опытом улыбки св. Николай Японский.
Я помню, когда был еще семинаристом, то водил экскурсии по Троице-Сергиевой лавре. Официальные светско-советские экскурсоводы рассказывали историю монастыря так, как будто это была история какого-то строительно-монтажного управления: «Этот храм построен тогда-то; высота колокольни такая-то».

Я же старался познакомить именно с монастырем, с людьми. И в конце такого дня я потом не раз спрашивал своих гостей: «Скажите, а что для вас было самым неожиданным из того, что вы сегодня увидели и услышали?» И очень многие люди, для которых тот день был днем первого соприкосновения с Церковью, по раздумьи отвечали: «А знаешь, самым неожиданным оказалось то, что монахи – это, оказывается, радостные люди».
В те времена Лавра действительно была уникальнейшим местом на земле по концентрации счастливых людей на квадратный километр территории. Такая светлая, спокойная радость была в тогдашних монахах...

Сегодня же, заходя в новый монастырь, я прежде всего заглядываю в глаза монахам: не поселилась ли там застывшая мировая печаль. Если да — значит, что в этой обители людей не обнадеживают, а пугают. О таких монастырях приходские священники, напутствуя туда своих прихожан на паломничество, предупреждают: к святыням приложись, а монахов не слушай!
Вот аналогичное воспоминание митрополита (ныне Патриарха- прим.) Кирилла: «Лет шести-семи от роду я был привезен родителями в Псково-Печерский монастырь к известному в то время старцу Симеону. Помню, я страшно боялся этого старца, его кельи. Но вот повели меня к нему, в высеченную в горе келью близ Успенского собора. Войдя в помещение с маленьким окошечком, я увидел выходящего мне навстречу из другой комнаты старичка в светлом подрясничке.

Этот человек словно светился, знаете, как будто солнце заглянуло в тень. Радостным, веселым, светящимся был старец Симеон, и это теплое воспоминание о встрече с ним я сохраню до конца своих дней. Тогда я сказал себе, что это, наверное, и есть святой человек. Христианство - это вечная радость, но не нарочитая стодолларовая улыбка, а неоскудевающее радование о Господе и мире Божием. Прямо противоположный и значительно более распространенный случай - одежда в черно-серо-коричневой гамме, мрачное выражение лица, ни тени улыбки.
Какое радование, разве это можно верующему человеку? У меня есть родственница, которая меня по телефону все корит: "Почему ты улыбаешься, выступая по телевидению? Архиерею не полагается улыбаться".